prussak (prussak) wrote,
prussak
prussak

Categories:

Город Глазов, город Смыслов

В сентябре объявлены результаты конкурса на архитектурно-градостроительную концепцию развития исторической части Калининграда. Лучше всего проникнуть в «Сердце города» (официальное название конкурса) смог тандем петербуржцев: победили архитектурное бюро «Студия 44» и Институт территориального развития Санкт-Петербурга. Конкурентов-конкусантов (www.tuwangste.ru) они обошли на корпус, а то и на два – но забьется ли калининградское сердце с картинки?
Mauern-18-19-web


1277 год – под «королевской» замковой горой Тевтонский орден закладывает будущий Альтштадт: простая гребенка плана, главная улица вдоль, от неё к реке сбегают переулки – то, что надо городу-порту, воротам свежеосвоенной земли.
Mauern-20-21-web
1721 год – королю невместно без мега-столицы, из трёх городков и дюжины форштадтов лепит единый Кёнигсберг: в центре орденско-регулярный, к кольцу валов диковатый – в чём-то похожий на самого короля-парвеню.
Aussiedlungsgebiete-Kbg-1939-web
1939 год – поперёк кварталов рубится крест гау-форумов и плац-парадов «под Шпеера». Страдают зоопарк, музей-скансен; гиппопотам, трамвай и stoa kantiana – едва ли не все активы, доставшиеся после войны в наследство новому Калининграду. Тот был отрисован наново, в духе 1950–1960х:

на окраинах шелушится немецкость, посреди, поперек всех прежних рек и площадей, плывут в зелени дома, ленты дорог-эстакад взмывают прямо до Бетельгейзе. Самый космический город страны: Леонов, Романенко, Пацаев, Викторенко отсюда, и даже музей Океана заказывает тут здание-шар. Калининград наших дней – город с зелёным отпечатком Кёнигсберга в сердце; именно изначальное трехградье, Кнейпгоф-Альтштадт-Лёбенихт и замок оставили зарастать советские строители, сюда с бельэтажа мостов и из анонимных новостроек смотрят сегодня горожанин, проектант и муниципал. И, авторитетом Штимманна сотоварищи прикрываясь, на город объектов накладывают город кварталов...
Даже и в Берлине схема не сработала везде: «критическая реконструкция» хороша была в Кройцберге, где и изобреталась в 1970е, неплоха в 1990е во Фридрихштадте, и совершенно провалилась в Кёнигштадте тогда же – зачем он её понёс в цельнопанельный район? Его Штимманн предлагал «обстроить» и «дополнить», возобновить давно забытые квартальцы – и погорел, и слетел с поста: не должно настолько игнорировать среду. Не стоит квартал на глобус натягивать.

067_12-web
«Студия 44» количеством спелых решений далеко обошла других финалистов. Замок возрождается, но не прежними стенами (оставшимися в подвалах), а в отпечатке, негативным объемом двора: там театральный комбинат, старый знакомец – не его видали ль мы на конкурсе второй Мариинки? Добавлен лишь киномультиплекс – и получается из них теперь целый возрожденный городовой утес! Скала, над ней – достраиваемый, наконец, Дом Советов. Как встарь, обрамляют ее взъезды, замковые врата нового времени – пандусы-терминалы трамваев, такси и автобусов, подземные так как новые. Так и ручьи, что стекали тут прежде, под склону ныряли.
Читаемость подобного отпечатка – далеко не самоочевидна, и выбор стороны, внутренней или внешней, можно лишь поддержать:
079-1_12-web
АК-Вильмотт, к примеру, отразили внешний замковый фронт, сделав его в своём проекте внутренним. Новые массы обволакивают его по урезу тротуаров, скрывая, а не выявляя в городской среде.
091-1_12-web
Проект ПАД, поделив замковую гору на квадраты, словно выжигает в них очертания замка – интересные, вероятно, выходят пассажи или намеренные пустоты, но с улиц и вовсе не видимые.
Другая находка «Студии 44» – комплекс новых Ластадий, с цирком шапито, спорткомплексом «Юность» и «американскими горами»: редко удается ввести подобное в городскую среду, а здесь можно было бы даже позалихватестей.
011-1_12-web019-1_12-web
Тему необычных, но этому городу подходящих сообщений подхватили ещё два проектанта, А2 и «Хоумлэнд», у них канатные дороги – но и только, сочетание сочетание фасадов с цирком и спортом есть лишь у «Студии». Вот бы «американским горкам» остановки, ещё и роль общественного транспорта придать?
Застроен урез воды вечно темной Старопрегольской набережной – невелика потеря, зато какой открывается вид на оставленный свободным остров Кнейпгоф! А начинающийся тут новый «Эйлеров мост» неожиданно придает смысл бесполезному «маяку» «Рыбной деревни». Подробнейше разработаны на прежнем месте улочки и домики «Альтштадта», но без буквальности, через регламенты. Выглядит – убедительно, может работать и осуществляться. Но сердце ли всё это? Или – иная часть тела? И – «кто наполнит эти кастрюли»?
Ново-старый город начинается и оканчивается хрустальными сколами высоток; Московский проспект, в Альтштадт стремящийся с востока, из Гусева, Гвардейска, Черняховска, Москвы, наконец! – перехвачен за квартал и отведен на север и на юг, чем обессмыслены и взъезд-терминал, и возрождённая альтштадтская Ланггассе. Подъезжающих с запада тоже не допускают, отводят на «перекресточек» – на плане ровный, а в реальности 15-метровый перепад и лестницу крутую. А ведь проект ещё и эстакадный мост Ленинского проспекта разобрать грозит! Странно и на Нижнем пруду: возвращая ему «сток», пешеходов отправляют на 3-4 этажа вверх, «плотину» улицы Шевченко по воздуху пересекать – а как же метафора мельничного ручья? Вода вверх не течёт! И уж совсем не понять, зачем отсечены от пруда башня Дона и бастион Врангеля, с разрушением части Литовского вала – шнайдеровского зеленого ожерелья. Провести их северней, оставив знаковый пейзаж, вовсе не трудно было – и к улице Озерова подобрались бы прямее. Остаётся надеяться на последующую редактуру-сведение.

017_12-web
Девиллье не следует прообразам в раскладке «Альтштадта», где прочие могут спастись от критики, указав, что трассы их улиц наследуют прежним, он этого преимущества лишён. А обосновать их самому не получется у него. Зато ужатый Московский проспект уже как альтштадтская улица подводит — к его главному изобретению, достойному внесения в общий окончательный проект: эстакада Ленинского проспекта расширяется тротуарами, прорастает газоном выделенной трамвайной полосы, прострачивается двойным рядом башенок (академия? лавки? ателье? янтарь? слоновая кость?). Из советского железобетона создаётся нового времени обитаемый «палладиев мост» (ближайший аналог – «оранжерейный мост» ателье «Вилль & Пейзаж»,
131-1_12-web
но этот парит, он – лучше). Даже подмостовое пространство в нём использовано полезно — что же так скучен в прихотливости извивчатых дорожек остальной остров Канта? Что вспузырило замковый раскоп? – и коли уж получилась крыша как есть, отчего не обоснована она как зелёный или спортивный скат, как вернувшийся замковый холм? Отчего неизъяснимы трассы Альтштадта?
Зато идею сочетать на замковом раскопе и в Доме советов региональную ВДНХ и центр местных Помпиду следует в жизнь претворять немедленно. Даром что прежнюю областную выставку достижений недавно лишь пожертвовали какой-то доходной громадине.

061-1_12-web
Хоспер в Альтштадте и не пытается соотноситься с прежним абрисом – но зато показывает себя непревзойдённым мастером уменьшающих форм. Никчемная «площадь» у бокового фасада Дома моряков становится карманным парком расширенной Портовой улицы, причём именно транспорт убран им в «карман». Университетская Парадеплац, ныне даже статуса не имеющая – сжата, осмыслена, «окарманена» транспортно, и треугольным аннексом выливается к Нижнему пруду, довоенному «Парк-отелю», извлечённому из скучной изоляции. Никто из конкурсантов не справился с этим лучше – но тут же тянется новая площадь, достигающая аж Дровяного моста, скучна и суха, и меандр Кошачьего ручья едва ли оживит её, и случайно воткнут эстакадный мост к футбольному стадиону. Рисунок и заполнение кварталов нового Кнейпгофа диковаты, и уж доподлинно варварским выглядит взрезающий остатки замка, протиснутый под самый Дом Советов Ленинский проспект – наследник улицы Императорских форумов? С ним нагорная часть проспекта получает как будто исходник и смысл, никогда не бывалый и ныне, по сути, тоже не имеющийся – геометризм со взломом (схожее найдём и у «Грин дизайн сосайети»).
127_12-web
Зато открытые лестницы по фасадам Дома Советов вполне могут быть неплохи. Если удастся их обосновать.

023-1_12-web
Новые смыслы творит и Тревор, ставит в пандан Дому Советов башню троичного плана, с многоострыми пражскими навершиями — и другую, «библейского (спирально-каннелированного) ордера». У подножья Королевской горы закладывает круглую площадь, террасу как в Бате, гнёт англо-саксонскую дугу и напротив университета — намёк на Фридрихсвердер, Штимманну потакать, на Штуттгарт и Стирлинга? Там они хотя бы повествуют о себе, вовлекают пешехода в диалог – подзамковый окулюс абсолютен, его можно лишь лицезреть. Ни пеших проходов, ни машин остановок — в небо зрак. Мимо диагонали, ведущие зачем-то от новых башен к одной из колоколен собора... тайнописью попахивает? Как и присуждение ему премии.

Языком выделились, из непремированных, А2 – у Дома Советов ими воскрешены разнообразно скошенные полигональные пластинки, излюбленные в 1980е года –

149-1_12-web
и «Альтер Полис», словно перенёсшися из 1960х, с развитой подземной частью, шлейфами развязок, опоясывающими исторические сполии: даже тихую университетскую площадь (вот противоположность Хосперу!) обогащает островок для разворотов. Замок воссоздаётся архивно, досконально – и фальшиво: традиции воссоздания памятников в Польше среди реставраторов сильны. Иной перенос – замок «Хоумлэнд», проволочный макет в натуральную величину, напоминает бельгийскую церковь-мираж Питеръяна Гайса и Арнаута ван Фаренберга.

Сразу несколько предпочли абстрагироваться от прежних размеров и шагов (а также и от ландшафтов), и поделили территории в равномерный тартан: ПАД, «Свеко»...
103-1_12-web
В МАрхИ кафедра Афанасьева по-студенчески бодро рассыпает цветным горохом городской состав;
157-1_12-web
кафедра Тонкого объединяет типоразмеры Альтштадта и Кнейпгофа – будучи оба городами любской (любекской) градостроительной традиции, они линиями проулков не совпадали, теперь же совпадут, перерегулярили мы немцев. «Остоженка» здраво говорит об «археологической матрице» и приближении к ней раскопами, строит на них квартальную сетку – но как текст она убедительней. Нередко при таком подходе и превращение Дома Советов в куб или «гиперкуб» – с такими обращаться нам привычней?

109_12-web
Особняком стоит проект РЕМ: сломав Дом Советов, словно обрушает замковые устои, и пешеходные мостки над Московским проспектом превращаются закономерно в орнамент – селевой поток. Но особость проекта не в том: он обращён от замка на север, языком новых плотных кварталов касается музея янтаря и башни Врангеля, у каскада в Верхний пруд ложится диском культурного центра, достигает и университета (Парадная площадь с аван-площадью совпадает с аналогичными других проектов). Застройкой скрыты берега Нижнего пруда, меняются даже очертания берегов, имя «Центральный парк» – эвфемизм, тут набережные встают. Сильный и вполне возможный жест – но связка с замковой территорией и Лёбенихтом не проработана ничуть.

151-1_12-web
Другой «особняк» – учёный проект РААСН. Воссоздаёт – пол-замка, перекрывает – не весь Московский проспект и чуть-чуть от Шевченко, мелкокварталье-тартанчик кроит на Ломзе, где его и не было, и не повредит никому, и ещё на Штейндамме – лицевой застройки позади. Есть в нём даже линейный микрорайон, соединяет улицы Сергеева и Университетскую, и собственная концертная «куча» на замковом дворе: Калининград как склад планировочных идей? А ведь сюда уж свозили схемы раскладок, от орденской и любской до пореформенных городов-садов, от партийно-органичного расселения до партийно же соцреалистического быта, применяли и забывали тут – почему бы и не вновь, если делу послужит?.. А послужит ли?


Успешный конкурс требует желания, способности, возможности, места, чтоб его осуществить, но более всего – потребности в нём. Есть ли она?
Ни жители, ни власти не едины в том, что же они под «сердцем» подразумевают. Неведомо ни то, кто будет платить, ни то, кто и кем населять, ни даже то, кто станет воплощать рисунки архитекторов: Калининград не столица, тут мал собственный ресурс. Участников небогато (их отбор, количество и выход во второй тур – говорят за себя, но это отдельный рассказ), и обсуждают их не живо – а до смыслов, в рисунках воплощаемых, не всякая авторская пояснительная записка добрела. И вот, победителей наградя, мы мечем термины вразнобой: фигуры Тревора – «модернизм», обстройка Дворца Советов – «победа над модернизмом», Явейновские стеклянные призмы – «новый урбанизм», а то всплывёт властное «восстановление», района ли, дома отдельного или замка в целом... Как вести продуктивный спор, двигаться вперёд, если даже слова столь по-разному читаются и вовсе не слышатся, коли за ними стоящие смыслы не обдумываются? Понадеялись на конкурс, чтоб он все неразрешённое решил – такое уже бывало в Калининграде, «воркшопом» 2007 года, сколько надежд возлагалось на него... Не лучше ли было возлагать их на себя?..

Оттого попроще вопрос.
Итак, прореха. Поверим в неё.
Окружает её – едва ли не бязь.
В пустоту лепят златоткань: не диво ли, что рвется?
Не лучше ли идти к середине от краев?
Домохозяйки, по крайней мере, спокон веку штопают именно так.
А сердце города, Калининграда смыслосодержание, бьётся уже не первый день, и вполне ощутимо – у стены ушедшего Кёнигсберга, на площади, бывшей Ганзейской, привратной, ныне Победы. Ровно на набережной, вывернутой наизнанку («выворот Канта»?). Что, кстати, роднит город с Петербургом – у того в сердце стынут воды меж набережных стен, Стрелки и Троицкого, бывшего Равенства (!) моста. И не заполнить непустое множество, ни фонтаном плавучим, ни Домом Советов, пусть бы стал он даже мега-уровня. А большинство калининградских проектов, как ни крути, именно такой мегалодом...


Иллюстрации со страницы конкурса, исторические планы – из книги «Кёнигсберг, архитектура немецкого периода», Бальдур Кёстер, Хузум 2000 г., и из периодической печати.
Tags: архитектура, калининград, критика, сердце города
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments